Лучшая книга о Брюгге

 

Выше жизни


Глава XV


   Однажды зимою Борлют овладел своим идеалом, достиг полной гармонии, видя, как город, наконец, превратился в произведение искусства, приобрел оттенок старой картины в музее. Снег и золото! Снежные хлопья покрыли город за ночь. Когда Борлют поднимался на башню, выглянуло солнце, лучи которого упали на белый снег. Город казался преобразившимся, таким чистым! Даже лебеди на берегу каналов чувствовали себя посрамленными. Сверхъестественная белизна, прозрачная, как одна только белизна лилий!..

   Все было бело. Борлют всегда любил белый цвет, так сказать, опьянялся его прелестью. Когда он был еще ребенком, его пальцы любили перебирать ткани. Свежие скатерти по воскресным дням, полотна, сохнувшие на лугах вокруг города; одежды священников во время процессии вызывали у него дрожь, как ласка чего-то божественного.

Сегодня Брюгге представлялся его взору в исключительной белизне. Старые крыши, точно красные цветники, стали белыми и покатыми садами. Па окна мороз наложил кружевные узоры. Колокольни, казалось, были окутаны горностаевыми мантиями.

Задать вопрос о Брюгге
 заказать экскурсию

felix.brugge@gmail.commailto:felix.brugge@gmail.com?subject=Bruggemailto:felix.brugge@gmail.com?subject=Bruggemailto:felix.brugge@gmail.com?subject=Bruggemailto:felix.brugge@gmail.com?subject=Bruggeshapeimage_2_link_0shapeimage_2_link_1shapeimage_2_link_2shapeimage_2_link_3

Заупокойная служба но умершей девушке! Белый траур, бисерный венок из инея, нежный снеговой покров! Казалось, что город стал меньше. Можно было думать, что прежде он был обширнее. Это происходило от его воздушной длинной одежды. В ней он и умер. Что может быть грустнее первой причастницы, умирающей в тот же самый день в своем новом платье? Маленькая невеста смерти... Таким же казался и Брюгге.

Борлют смотрел на город, суровый и полный чистоты. Когда ему надо было, в обычный час, пробудить колокола, он задрожал, едва осмелился это сделать. Какой гимн был бы достаточно целомудрен, какой напев монахини достаточно нежен, чтобы прославить такую чудную смерть? Он придумывал тихую музыку, нежные арпеджио, мелодию, только наполовину выраженную, медленное облетанне аккордов, падение белоснежных перьев, точно горсти снега на гроб, уже спущенный в могилу.

Все было гармонично: колокола звучали как бы по ту сторону жизни, между тем как город, казалось, уже вошел в царство Вечности.



к оглавлению

предыдущая                                                                      следующая


   Сделано для людей    brugge-visit.com